"Письмо Галымжана Жакиянова: Хочу перестать быть символом непонятной борьбы!"



Я часто перечитываю письма от казахстанцев, которые привозят мне в колонию. Люди делятся со мной своими тревогами, размышлениями, выражают поддержку. С одной стороны мне очень помогают ваши послания, с другой - ваша моральная поддержка накладывает на меня определенную ответственность, заставившую меня однажды написать послание, которое вы сейчас читаете. Чем полезно заключение - массой свободного времени и одиночеством. Вкупе это создает идеальные условия для размышлений и выводов. Ваши письма, газеты, весточки от друзей, мои воспоминания - все это очень скромные источники, из которых я черпаю информацию, однако если думать в нужном направлении, почти всегда находишь верное решение любой формуле, которую подкидывает иной раз жизнь. Это послание есть решение той задаче, которую я поставил перед собой. Условия задачи просты: политическая ситуация в стране, угрожающая независимости республики и благополучной жизни казахстанцев, плюс моя роль в этой игре. Вопрос: что должен сделать я, чтобы повлиять на ситуацию, а в конечном счете и на решение этой задачи. Я понял, что должен написать это письмо. Надеюсь, что многие прочтут его - в послании аккумулированы два года моего заключения, мои размышления, воспоминания. Надеюсь, что оно станет предостережением одним и предупреждением другим.

Теперь можно начать - ради будущего нашей страны.

Я превратился в очередной символ непонятной борьбы - вроде “светлого будущего”, которое заставляли всех нас строить семьдесят лет. Светлое будущее обернулось темным прошлым, а людям пришлось искать себе новые символы - ибо без надежды не может жить никто. Сегодня я сознательно хочу перестать быть таким символом.

Два года назад мы были слишком честолюбивы, полагая, что знаем, как и куда вести народ. Мы считали себя сильными и умными, мы хотели заставить власть повернуть государство в нужное нам русло, а если она не согласиться, самим встать за штурвал. Мы искренне полагали себя всезнающими и всевидящими - и вот результат: Мухтар Аблязов за границей, я в Кушмуруне, а истинные организаторы этой игры вышли на авансцену политической борьбы, нарядившись в костюмы демократов и либералов. Теперь они пытаются разыграть новую партию, беспроигрышную, как им кажется, и наконец добраться до вожделенного штурвала. А мы превратились в символы борьбы за этот штурвал - в их лексике это называется “демократическими инициативами”.

Мухтар - за границей, я - в Кушмуруне.

Предшествовавшее ноябрю 2001 года события подталкивали нас с Мухтаром на жесточайшее обострение отношений с властью, а конкретно - с президентом Назарбаевым и членами его семьи. Нас убедили, что именно власть стоит за всеми невзгодами, которые преследовали нас. Мы - поверили. И в результате лишились всего. Сегодня я решил написать это послание, чтобы предостеречь остальных - простых граждан Казахстана, которые станут разменными пешками в этой игре, топливом, брошенным в топку чужих интересов. Интересов узкого круга людей, которые не имеют ничего общего с народом Казахстана.

Сегодня они видны невооруженным взглядом. Они намерено вышли на свет, рассчитывая на признание казахстанцев и на захват власти.

Первая группа - это партия ДВК. Именно они используют мое имя в качестве символа, проводят от имени этого символа митинги, борются за мое освобождение. На самом деле я на свободе никому не нужен, кроме моей семьи. Наверное, для них стала бы удачей моя смерть. Удобный повод, чтобы подключить Запад и начать вооруженное восстание в Казахстане против “режима, убившего политического узника”. Я обезопасил себя - в случае моей внезапной кончины свет увидят документы, изобличающие этих “соратников”. Поэтому они делают все возможное, чтобы Назарбаев думал, будто я до сих пор являюсь подельником ДВК. Им не нужно мое освобождение, как не нужна была регистрация партии - все это удобно ложится в сюжет о преследовании инакомыслящих в Казахстане.

В 2002 году, по инициативе Кажегельдина, я познакомился с Петром Своиком. Когда мы организовали ДВК, Своик встретился с экс-премьером и после этого был порекомендован мне Кажегельдиным в качестве опытного организатора политического объединения. Открою небольшую тайну, незадолго до моего личного согласия на участие Петра Своика в ДВК я встречался с Рахатом Алиевым. Вы все помните, что обострение наших с ним отношений на уровне бизнеса и привели к созданию “Демвыбора”. Несмотря на нашу с ним обоюдную неприязнь, мы довольно часто общались с Рахатом конфиденциально, пытались разрешить мирно конфликт. Из этого ничего не вышло, однако Рахат Алиев счел своим долгом предупредить меня об опасности Петра Своика и людей, которых он приведет с собой. “Это беспринципный человек, - сказал Рахат. - В свое время он работал на меня, курировал один интернет-проект, задачей которого была дискредитация оппозиции". Примерно ту же задачу перед Своиком поставила администрация президента, направив его руководить газетой “Мегаполис”. Рахат предупредил, что Своик, работая на меня, может еще сотрудничать с другими силами, которые были настроены против нас с Мухтуром. Однако я вынужден был согласится на сотрудничество с Петром Владимировичем - поскольку ни у меня, ни у Мухтара в то время не было опыта в публичной политической деятельности. Своик познакомил нас с представителями “старой оппозиции” - Ергалиевой, Масановым, Косановым, Кожахметовым и другими. Так ДВК приобрел несколько иные формы в сравнении с ноябрем 2001 года. Первой идеей, предложенной ими, была организация собрания демократических сил Казахстана с последующим митингом. Мухтар с радостью ухватился за эту идею. Да и я, признаться, тогда тоже заразился этой политической горячкой. Кроме того, идею поддержали Субханбердин и Сарсенбаев: финансовый и идеологический менеджеры ДВК. Да, именно они стояли за рождением “Демвыбора” - концепцию и идеологию движения расписал Сарсенбаев, деньги дал Казкоммерцбанк. Если бы я тогда хотя бы догадывался, почему они именно нас с Мухтаром начали выдвигать, как ответственных за инициативу ДВК людей!

Съезд и митинг были проведены, после чего мы узнали, что на меня и Мухтара объявлена охота. Заведены уголовные дела, всплыли схемы, о которых знал довольно ограниченный круг лиц. Субханбердин с Сарсенбаевым убедили нас идти до конца - при этом твердо обещали, что дальше суда дело не зайдет. Их поддержал Своик, вызвавшись быть моим общественным защитником. Он гарантировал подготовить такую речь для заключительного заседания, после которой народ поднимется на восстание. Ергалиева пыталась предложить свои услуги Аблязову, однако Мухтар благоразумно отказался от помощи.

При каждой нашей встрече, когда я находился под домашним арестом, Своик уверял меня, что все уже готово к перевороту, как внутри страны, так и за рубежом. Он говорил, что Кажегельдин убедил международную общественность в необходимости этого политического акта, Запад не против и даже готов поддержать новую власть.

Все это оказалось блефом. Мухтар получил шесть лет, я - семь. Тогда-то и появились знаменитые “дневники Аблязова”. Мухтар сразу понял, что его пытаются подставить, поэтому написал прошение о помиловании, которое президент удовлетворил. Даже когда он вышел на свободу, "демократы" не успокоились, продолжали называть Мухтара “узником совести”, рассчитывая, видимо, на то, что власти одумаются и посадят Аблязова вновь. Я же перестал рассчитывать на что-либо, поскольку решил отсидеть свой срок до конца, искупить свою ошибку.

Однако вернемся к ДВК. Мы придумали схему, по которой проходило финансирование ДВК. Я тогда считал, что это поможет мне выйти из заключения. Кроме того, они постоянно давили на Карлыгаш, когда происходила какая-то задержка в финансировании. Они убедили жену, что деньги нужны для моей же пользы — благодаря всем этим акциям, митингам, маршам власть сдастся и отпустит меня. Впрочем, Карлыгаш однажды показала им, что она далеко не так проста, как рассчитывали “оппозиционеры”. Она разогнала руководство так называемого Фонда политических заключенных, поскольку эти слишком уж смело начали тратить средства организации на покупку недвижимости для себя, дорогих вещей, украшений, автомобилей.

Те “оппозиционеры”, что сейчас засели в партии, опасности для государства пока не представляют. Они - лишь опытные бизнесмены от политики, работающие за гранты и гонорары от финансовых кругов. Я не думаю, что они всерьез рассчитывают попасть в мажилис, выиграв выборы. Перед ними другая задача - сделать эти выборы нелигитимными, если прозвучит такая команда. Поэтому я думаю, что они пойдут на бойкот и будут подбивать на это коммунистов Абдильдина.

Вторая группа - это Казкоммерцбанк. Я читал выступление Ертысбаева, которое говорит о том, что и в администрации президента (а может и сам президент) поняли, насколько опасны политические поползновения Казкоммерцбанка во власть. Субханбердин готов даже пойти на все ради достижения своей цели. А цель проста: монополизация большей части крупных индустриальных объектов страны - от нефтяных скважин до “Испат-Кармета”. Казахстану это грозит крупной экономической катастрофой, которая затронет все слои населения, поскольку Казкоммерцбанк, намереваясь заменить собой государство, сведет к минимуму все расходы - в том числе и заработные платы, и социальные пособия, и выплаты пенсий - стремясь увеличить доход. Мы все еще помним советские времена, когда народ был превращен в рабов, горбатившихся за копейки на советскую власть — так вот, времена Казкоммерцбанка станут неизмеримо страшнее для Казахстана, поскольку никаких социальных гарантий ККБ не собирается предоставлять. Для этой группы людей Казахстан представляется всего лишь сырьевой базой с дешевой рабочей силой.

Еще раз повторю - они способны на все! Вплоть до вооруженного переворота. Конечно, не все в руководстве “Ак жола” разделяют устремления Субханбердина и Сарсенбаева. Ораз и Алихан выйдут из партии, они настоящие государственники, патриоты Казахстана. Увы, не они определяют политику “Ак жола”.

Собственно, это все, что я хотел сказать, все, что я могу сделать для предотвращения возможной политической катастрофы в стране. Если меня спросят, для чего я написал это письмо, отвечу, что прежде всего для себя. Все мы ходим под Богом и однажды придется держать ответ за все, сделанное на Земле. И я буду знать, что хотя бы часть своих грехов я искупил. И это письмо стоит двух лет заключения.

Счастья всем!




просмотров [157]