Народный котел уже закипает и скоро может взорваться


Но зачем человеку мирной профессии — аналитику фонда «Гражданское общество», нужно было обязательно выйти на эту акцию? Не боялся он выглядеть нелепым на «Арбате» с плакатом в руках? И каким увидел Казахстан с «обратной стороны плаката»? Об этом мы решили узнать у самого Виктора Ковтуновского.

Последний окоп

- Виктор Иванович, зачем Вы вышли на одну из самых людных улиц Алматы? Ведь это не типично для Казахстана...

- Можно сказать, уже наметилась тенденция: акции протеста становятся типичными, их становится все больше и больше. Подвиг меня на это мой гражданский долг. Это был мой протест против суда над Евгением Жовтисом. Я считаю, что суд был несправедливым. Я требовал, чтобы Жовтису дали законную возможность защищаться на суде. На процессе у него такой возможности не было.

- И какую ответную реакцию Вы получили?

- Ко мне подходили люди, которые говорили теплые слова в адрес Евгения Жовтиса. Говорили, что они тоже не верят в справедливость казахстанского суда, возмущались тем, что гражданам Казахстана не дают свободно высказывать свое мнение.

- Хоть Вы и говорите, что акций протеста становится больше, но все-таки эта тенденция намечается еще очень робко. Для Вас выйти на улицу и выразить свой протест — нормально?

- Я как личность сформировался в период перестройки. Для меня те ценности, которые пришли в нашу страну с эпохой перемен, имеют очень важное значение. Мое поколение испытывало эйфорию от того, какое нас ждет будущее. Сейчас эта эйфория сменилась глубоким разочарованием.

- Почему так грустно?

- Демократия, которая у нас существует сейчас, ничем не отличается от советской, формальной, демократии. Прав и свобод становится все меньше и меньше. Последний окоп, который остался у нас, — это свобода слова и свобода собраний. Мы должны защищать этот окоп. Мы должны сделать все, чтобы не позволить Казахстану скатиться к худшим образцам среднеазиатских сатрапий. Сейчас дело идет к этому, у нас уже сажают не только политических оппонентов действующего режима, но и правозащитников. Это самое страшное для страны. Это разрушает страну.

- У многих людей есть желание протестовать, но они говорят, что это как-то нелепо. Вы не смущались, когда стояли с плакатом?

- Просто эти люди никогда близко не сталкивались с тем, как попираются их права, и считают, что это может обойти их стороной. Дай бог им пребывать долго в таком заблуждении. Хотя я думаю, что рано или поздно они все равно столкнутся с правовым беспределом, который воцарился в нашей стране.

Есть гражданская позиция, которую надо выражать независимо от того, насколько она кажется сейчас нелепой или абсурдной. Надо выходить на площадь, даже если это кому-то кажется смешным. В далеком 1968 году, когда три или четыре человека вышли на Красную площадь, это казалось авантюрой, безрассудством. Но теперь, спустя годы, мы думаем совершенно иначе, мы восхищаемся тем, что они сделали.

Я не хочу себя сравнивать с теми людьми, потому что те риски, которым они подвергались и которым подвергаются сегодняшние диссиденты, не соизмеримы. Но все равно надо действовать согласно своим убеждениям, независимо от того, реально сейчас воплощение этих ценностей или не реально.

Кризис дошел до святая святых

- Когда-то Вы были благополучным чиновником, работали помощником акима Жакиянова. Но в 2001 году выбрали непростую судьбу оппозиционера. Почему?

- Потому что я разделял те идеи, которые провозгласил Жакиянов со своими соратниками в «Демократическом выборе Казахстана». Для меня было морально легче уйти в оппозицию, чем оставаться во власти. Ситуация постепенно ухудшалась и ухудшалась. Сначала была иллюзия, что это связано с экономическими трудностями, которые испытывает страна, что ради сохранения стабильности надо чем-то пожертвовать. Но постепенно становилось ясно, что авторитарные тенденции не временные, что Казахстан возвращается к тому строю, из которого он когда-то вышел.

- Что же произошло в 2001 году?

- Прорвалось все. Тогда значительная часть президентской команды выступила с требованием проведения политических реформ.

- 2001 год называют годом внутриэлитного кризиса. А как можно обозначить ситуацию в стране в 2009 году?

- Если говорить о внутри-элитном кризисе, то сейчас он дошел до святая святых — до семьи президента. Сегодня такого понятия, как «Семья», не существует — она разрушена. Те люди, которые раньше фактически правили страной, находятся по разные стороны баррикад.

- А поменялись ли казахстанцы, если сравнивать 2001-й и 2009 годы?

- Трудно судить о настроениях казахстанцев. В тоталитарной стране, где зажимается свобода слова, где человек не может свободно критиковать власть, никакие социологические опросы не могут быть репрезентативными. Они искажены, и это страшно, так как это означает, что котел общественного недовольства может разорваться когда угодно.

Борьба с открытым забралом — не для элиты

- Кризис 2001 года был урожайным. Благодаря ему в Казахстане сейчас есть два оппонента власти — партии «Алга!» и «Азат». Как Вы думаете, 2009 год принесет подобные плоды?

- До сих пор появление политической оппозиции было связано с расколом внутри элиты. Но нынешняя внутри-элитная война не может закончиться созданием какой-то оппозиционной политической организации. К сожалению, Казахстан в своем развитии системы власти дошел до того, что теперь вероятным выходом из сложившейся ситуации может оказаться переворот.

- Неужели элита пойдет на это?

- Та элита, которая перешла в оппозицию к Назарбаеву в последнее время, не будет действовать посредством открытой политической борьбы. Это не ее методы. Новые оппоненты взращены на системной коррупции. Для них демократия представляет такую же опасность, какой она представляется для Назарбаева. Поэтому идеологическим знаменем нынешней элиты не могут быть права и свободы, их знамением может быть такая же безграничная власть. Их революция — это не майдан, а заговор.

- Вы можете дать прогноз по времени?

- В нашей стране политологи не могут давать прогнозов, поскольку у нас все зависит от одного человека, от его сиюминутного настроения, от состояния его здоровья, от того, как он позавтракает или как много вина он выпьет за ужином. В нашей стране прогнозы могут давать только психиатры. Могу лишь сказать, что ничем хорошим это уже точно не кончится. Любое разрешение противоречий, которые скопились в обществе, будет носить конфликтный характер, и дай бог, чтобы это не закончилось кровью. О том, что нас ждут трудные дни, а может быть, и многие трудные месяцы, в этом сомнений нет, это можно прогнозировать со стопроцентной уверенностью.

От редакции

Напомним, что публичные акции протеста в защиту правозащитника Евгения Жовтиса начались 9 сентября, когда политолог Виктор Ковтуновский, председатель международного историко-правового центра «Демократия и право» Барета Ергалиева и Тамара Савина вышли на «Арбат» с плакатами в руках, на которых было написано: «Сегодня Жовтис — завтра вы!».

«Я убежден, что нельзя бездействовать, когда совершается вопиющая несправедливость. Нельзя молчать, когда человека бросают за решетку за его убеждения. Нельзя ждать, когда наша страна превратится в одну огромную тюрьму для всех ее граждан», — написал в своем заявлении, распространенном накануне акции, Виктор Ковтуновский.

За эту акцию суд постановил наложить на политолога административное взыскание в размере 25 МРП. Но настоящей новостью для него стала информация о том, что он также был подвергнут административному взысканию в виде предупреждения около двух месяцев назад за акцию протеста в День прессы — заочно.

Оказывается, 17 июля тем же судом в отношении г-на Ковтуновского было вынесено заочное решение подвергнуть его административному взысканию в виде предупреждения за участие в несанкционированном пикете 24 июня в защиту свободы прессы. Об этом он узнал только в РУВД и в тот же день уже в суде получил на руки данное решение! В документе указывается, что он был извещен надлежащим образом о суде, однако по неизвестным причинам не явился.

Выяснилось, что аналогичное судебное решение вынесено и в отношении председателя ОФ «Журналисты в беде» Розланы Таукиной. Не исключено, что заочно получили взыскания и остальные участники июньской акции протеста.

Участвующий в процессе прокурор потребовал подвергнуть «организатора пикета» 10 суткам административного ареста.

- Свою вину не признаю, — заявил суду Виктор Ковтуновский. — Мои действия не подпадают под статью 373-ю, так как это был не пикет. Более того, я расцениваю данное дело как политическое преследование.

Тем не менее судья вынес решение взыскать с г-на Ковтуновского штраф в размере 32400 тенге.

Источник: Газета "Республика" от 18 сентября 2009 года